November 22, 2018

Please reload

Недавние посты

"Tall Heights": бостонское чаепитие в рамках Платоновского

June 18, 2018

1/10
Please reload

Избранные посты

Дмитрий Крымов: «Я чувствую рукопожатие со зрителем…»

7 июня в рамках Платоновского фестиваля  в Воронежском доме журналистов состоялась пресс-конференция, посвященная спектаклю «Школы драматического искусства» -  «О-й. Поздняя любовь». На вопросы журналистов отвечали режиссер Дмитрий Крымов, генеральный  директор фестиваля «Золотая маска» Мария Ревякина и художественный руководитель Платоновского фестиваля Михаил Бычков.

В своем вступительном слове Михаил Бычков отметил, что у Платоновского фестваля с  «Золотой маской» особые отношения:  «Фестивали в чем-то соперничают друг с другом, но при этом   дружат, обмениваются опытом, сотрудничают».

 

 Мария Ревякина напомнила, что фестиваль «Золотая маска» в столице Черноземья уже четвертый раз. «Первый раз мы приехали в Воронеж в 2008 году самостоятельно.  Ну а теперь  – только в рамках Платоновского фестиваля мы делаем свои программы. И знаете, мы покорены городом. Какая-то особая атмосфера здесь. У вас реконструирован драмтеатр, построен Камерный театр. И то, что здесь проводится замечательный Платоновский фестиваль -это сегодня большая редкость даже в крупных городах. Для нас очень важна дружба с Платоновским фестивалем. У него  невероятная программа».

Также Мария Евгеньевна рассказала  о том, что в этом году фестивалю «Золотая маска» 24 года: « Для России это серьезная дата. Фестиваль охватывает всю страну. Мы ездим по регионам.  В разных городах разная программа.  Также в этом году мы будем в Стамбуле, там 16 лет не было ни одного российского театра. И нас очень хотят там видеть, особенно молодые актеры. На Платоновском фестивале в этом году будет 5 показов спектаклей «Золотой маски» - это три спектакля «О-й. Поздняя любовь» и два спектакля «Макбет».

Дмитрий Крымов не стал говорить вступительную речь и сразу перешел  к  вопросам от журналистов.

 

- Дмитрий Анатольевич, расскажите, а как появилось «О-й» в названии спектакля?

 

- Это очень просто. У меня есть книжечка, где я пишу, что буду делать каждый день. И вот там,  чтобы не писать Островский, я решил сократить . Получилось «О-й». Я знал, что это репетиция «Поздней любви». И это все перешло из  моего дневника  в название. Это как шутка.

 

- У вас всегда очень нестандартный подход к классике. Скажите, в своих работах вы больше на молодую аудиторию  ориентируетесь? Или вы не задумываетесь об этом?

 

- Нет, я не задумывался об этом. Потому что люди – есть люди. И мне как-то нервно и почетно в тоже время видеть людей разного возраста, которые понимают то, что я делаю, вкладываю в свои работы. Это бывает и молодежь, и немолодые люди. И когда я увидел однажды, что в наш театр приходит почти исключительно молодежь, я даже испугался, думал , что они спутали и не туда попали. А сейчас я привык к этому, и очень-очень мне это нравится. Потому что помимо возраста существует еще что-то   общее, о чем можно думать.  И я чувствую это рукопожатие со зрителем.  И мне хочется это чувство длить. Оказывается, возраст  не так важен.

 

- Как у вас возникла идея поменять актеров местами? Ну,  в смысле женские роли исполняют мужчины, мужские женщины?

 

- С испугу. Я впервые работал со студентами нашего курса. И очень испугался, потому  что у них   традиционное, академическое, очень хорошее образование.  Базовое. И я испугался, что не смогу быть самим собой в таком  академическом море. И я решил их поменять, чтобы мы чувствовали, что мы играем, а не работаем. Это не идеологически . Это игра. Просто чтобы было веселее играть.

 

- В чем вы видите особую актуальность в пьесах Островского?

 

- Вообще к актуальному искусству  я отношусь настороженно. В этом что-то есть пошлое. Но Островский потрясающе современен. Это такая Россия, с такими отношениями глубоко жуткими и лирическими, жестокими и нежными, глубоко беззащитными и страшно убийственными. Деньги. Варварство. Он растет из русского язычества, хотя полон христианства, церкви. Он выразителен.  Он все то, из чего мы сейчас состоим. Островский – абсолютно современный драматург. Намного современнее многих современных. И при этом без мата.  У него такой  ярко выраженный страх отсутствия денег, любви, конца жизни, и все это в гротесковой форме. У него такой лиризм  в сочетании с бедламом русским, что просто ужас. Ужас. Такой высокий ужас.

 

- Принято считать, что воронежская публика консервативна. Как вы считаете?

 

- Перед первым показом я ужасно волновался. Потому что я не знаю, какие люди здесь живут. Мы в провинцию ездим мало. Нас почему-то не зовут. Мы пол Европы объездили, а к нам нас не зовут.  И вот вчера на премьере сначала было молчание.  У нас обычно реагируют сразу, как только начинается пение. А тут молчат. И я думаю: «О, Боже, сейчас будет расхождение». Хотя здесь на фестивале много необычного. Но постепенно, постепенно пошла реакция. И в конце было восхитительно. Мне очень понравилась реакция. Вообще публику надо воспитывать. Что и делает Платоновский фестиваль - выполняет воспитательную функцию.

 

- А почему вы решили поставить именно эту пьесу Островского?

 

- Не хочется выдумывать что-то мудрое. Маша Смольникова  (исполняет роль Людмилы) прочитала, ей понравилось, посоветовала мне. Я прочитал, мне понравилось. У него там такие диалоги. Они меня поразили.  Я давно не читал Островского, но когда ты его открываешь, веет театром, кулисами.  Это видно почти по всем его пьесам. От «Поздней любви»  даже отстригать ничего не надо.  Вот от «Бесприданницы» мы отстригли. А «Поздняя любовь» вся легла под нож кулинара и приготовили ее полностью, почти ничего не выкинули.

 

- Для вас важно чтобы актеры вникали в суть или главное хорошо сыграть «на автомате», как говорится?

 

-Для меня , конечно же , важно, чтобы вникали в суть. Мы почти год репетируем каждый спектакль. И весь этот год разговариваем, поясняем, разбираем. И я убежден, что я не смог бы работать с людьми непонимающими вещей , заложенных в этой роли, фразе,  игре.

 

- Наш фестиваль назван в честь писателя Андрея Платонова. А что для вас Платонов?

 

- Платонов – великий писатель. Есть писатели просто хорошие. А есть великие. Как-то моя знакомая , историк театра, сказала, что Булгаков – это очень хороший писатель второго ряда . Я был удивлен. А она объясняет это так: «Что такое гений? Это движение воздуха. Как у Воротынского…» И начинает мне его читать. Вот у Платонова, на мой взгляд, есть это движение воздуха. Он преобразователь русского языка как Гоголь. Без него,  как без Гоголя, без Пушкина русского языка нет. Он материнская плата русского языка. Я однажды хотел поставить Платонова, но не смог, не получилось. Знаете, есть литература, которую трудно перевести в театр. У Платонова есть что-то коварное, земное. У меня к нему испуганно почитательное отношение, я его почитаю. Просто есть личности, которых лучше не касаться.

 

В завершении пресс-конференции Михаил Бычков еще раз напомнил журналистам, что у фестиваля ежедневно насыщенная и интересная программа.

Share on Facebook
Share on Twitter